Роль революционного примера Туниса оказалась колоссальной. Сообщения о новых и новых восстаниях, волнениях и массовых демонстрациях в последние недели следовали с регулярностью фронтовых сводок: Алжир, Йемен, Иордания, Албания, положившая в начале 90-х точку отсчёта новой волне пролетарского беспокойства в Европе; даже сытая гиподинамичная Бельгия испытала на днях некоторое политическое содрогание – пережив его, по-своему, конечно, то есть очень «культурно» и с интеллигентными улыбочками.

Из всех перечисленных народов, коноводы повстанческого процесса – тунисцы – в последнее время добились наибольшего. Наибольшего из того, что готовы были на сегодняшний день осознать и потребовать: президент бежал, коррумпированные министры, пытавшиеся закрепиться на своих местах, под нажимом улицы тоже вынуждены были уйти. Люди чувствуют необходимость и силу вымести политический Олимп дочиста, и им должно это удаться. Будем надеяться, что на этом они не остановятся, и, вспомнив о первоначальном – социальном – содержании своих требований, вернутся к ним на новом уровне.

Также впечатляет – масштабом и настойчивостью столкнувшихся сторон – продолжающееся поныне противостояние в Египте. Хосни Мубарак – тёртый калач, страна под ним горячая, неспокойная, давно чреватая радикализмом (чего только стоят «Братья мусульмане» – временно приручённые парламентаризмом, но неверные политические партнёры режима); соответственно и готовности бороться против разбушевавшегося народа у него побольше, чем у расслабленного многолетним затишьем тунисского коллеги. Увы, есть шанс, что Мубарак попытается «дожать» протестующих по примеру Ахмадинежада. Впрочем, далеко не факт, что удастся ему это также эффективно: ведь иранский диктатор сыграл на реальных классовых флуктуациях; его опора – басиджи – вербуются из наиболее неблагополучных и консервативных слоёв населения и с бунтовыми горожанами имеет много точек потенциального социально-психологического конфликта. Но эта часть народа как раз и не охвачена в Египте какими-либо прогосударственными структурами; разве что вёрткие «Братья Мусульмане» имеют там влияние (и пытаются наращивать его сейчас, удастся ли – вопрос). Армия явно колеблется и не спешит замараться в крови сограждан. Двусмысленное заявление израильского министра, выразившего надежду на то, что «Мубараку удастся удержать власть после “ближневосточного землетрясения”», может сказать и бунтующим, и их потенциальным палачам-военным только одно: «Злейший друг Египта за Мубарака». И подхлестнуть соответствующие чувства в отношении президента. Слухи в наше время распространяются быстро, даже и без интернета, который свою роль бикфордова шнура выполнил и может отдохнуть.

Ещё в начале двадцатого века революционные теоретики ломали идеологические копья в полемиках о способе превращения экономической борьбы в политическую. В эти дни на арабском Востоке мы видим, что начавшись с острого экономического вопроса, массовые волнения стремительно «возгонятся» к политическим вопросам. И во всех этих конфликтах (кроме, пожалуй, бельгийского, который стоит рассматривать отдельно, или, скорее не стоит рассматривать вовсе) основной чётко выраженный лозунг сводится к отставке существующего засидевшегося на троне правителя и «честным выборам». Хорошо, если эта – увы, пока поверхностная – политизация приведёт к накоплению революционного опыта в регионе. Он бесценен. Ведь чисто экономическая борьба в Европе недавно блистательно проиграла на всех фронтах, а политический (кому-то могший казаться бестолковым и идеологически пресным)протест против Берлускони всё-же серьёзно пошатнул его кресло. Возможно, очень возможно, что в воспламенившемся арабском мире свершится столь знакомый нам поворот колеса капиталистической сансары – новые правители окажутся такими же или хуже. Тогда – либо отчаяние и деградация, либо новая попытка решительного изменения своей жизни: с новыми идеями, технологиями и традициями — традициями революции.

Л. Детюк