Отвечая на просьбу обозначить характер Октябрьской революции, Джон Мэйнард Кейнс – один из умнейших специалистов по теории капитала, высказал мнение о том что 1917 г. ознаменовался победой «Партии катастрофы». И всё же, для многих революционеров, принимавших непосредственное участие в становлении международного коммунистического движения, простое и однозначное требование: «Вся власть советам» казалось новым этапом классовой политики, наконец-то способной преодолеть ужасы войны и предательства. Один из них, поэт Герман Гортер, характеризовал Ленина как «передового бойца мирового пролетарского авангарда» а о самих Советах отзывался так:

«Мировой пролетариат обрел в рабочих советах свою организацию и централизацию, форму и выражение, для революции и социалистического общества.»

Для большинства людей, относящихся к крайне левому спектру политической мысли, Гортер и его коллега Антон Паннекук запомнились, если вообще известны, как объекты критики ленинской работы «Детская болезнь «левизны» в коммунизме». В 1917 г., однако, оба были значимыми фигурами в международном революционном движении. По их мнению, участие социал-демократических партий и профсоюзов в первой мировой войне продемонстрировало не только моральное падение руководства Второго интернационала, но и явную несостоятельность организационных форм сместивших «центр тяжести…с масс на вождей»(Гортер). Отраслевым профсоюзам старых времен, они противопоставили фабзавкомы и советы; партийной форме социал-демократии, «новый тип» политического авангарда преданного исключительно делу развития самоорганизации трудящихся.

На большей части Западной Европы, и особенно в Германии, подобные взгляды получили значительную поддержку в период 1917-1923 гг. Исключенные в конце 1919 г. из Коммунистической Партии Германии (Союз Спартака) за отрицание парламентаризма и старых профсоюзов, немецкие левые коммунисты сформировали новую партию – КРПГ(KAPD), своей боевитостью и влиятельностью ненадолго затмив своего «официального» конкурента. Через сеть организаций на рабочем месте (AAUD), левые коммунисты смогли на некоторое время достичь значительного присутствия в рабочем классе Германии, особенно в стратегически важных регионах Рура и Бремена. Во время реакционного Капповского путча в начале 1920 г., её активисты сыграли значимую роль в деятельности Красной армии, под чьим контролем одно время находился Рур.

Деление на фракции, непрекращающаяся полемика с большинством большевистского руководства и с новой силой возобладавшее соперничество с коммунистической партией и примкнувшей к ней левой социал-демократией, всё это способствовало ослаблению позиций левых коммунистов в рабочем классе после 1921 г. Возможно самой серьезной точкой расхождений внутри КРПГ был вопрос о природе партии. Одни, сплотившиеся вокруг Отто Рюле, утверждали, что так как «Революция – не дело партии» – партийная форма доставшаяся в наследство от буржуазии, то есть КРПГ, должна раствориться в новых организациях на рабочем месте, превратившись в адекватные инструменты осуществления пролетарской диктатуры. Против этого, большинство (КПГ – прим. пер.) провозглашало «теорию нападения», согласно которой, кадровая партия («твердая как сталь, прозрачная как стекло») стремиться вести пролетариат своим примером – с менее чем успешным результатом, как позднее в начале 1921 г. показало провальное «мартовское выступление».

В начале 20-ых гг. когда стало ясным что от Советов осталось одно название и Коминтерн подчинен интересам внешней политики Москвы, левые коммунисты порвали с большевиками. Внутри Европы же, относительная стабилизация классового конфликта после 1923 г. принесла с собой потерю их популярности у масс. Предоставленные сами себе, поредевшие левые коммунисты начали неспешно осмысливать пути дальнейшего своего развития. Разрабатывая одну из первых теорий государственного капитализма, они пришли к мнению о том что большевизм был продуктом последней из «великих буржуазных революций Европы».

Подобно Рюле, многие также начали сомневаться в пригодности партийной формы для коммунистической политики, отстаивая точку зрения о том что революционные группы должны заниматься исключительно воспитанием инициативы и самостоятельности у рабочего класса. Спонтанные же действия восставших масс создадут свои собственные организации, и эти организации, вырастающие из самой общественной жизни, будут способны самостоятельно положить конец нынешнему порядку.

На протяжении 30-х гг. несколько небольших но активных изданий были местом дебатов и дискуссий «коммунистов рабочих советов», как эти левые коммунисты начали себя называть. Возможно самым известным из них были «Интернациональные известия советов» Пауля Маттика (позднее «Живой марксизм») с которыми сотрудничали Рюле, Паннекук и Карл Корш. В то время как основная деятельность этих изданий – теоретическая работа и политический анализ имели высокую ценность, изолированность коммунистов рабочих советов продолжилась и в следующем десятилетии. Понятно,что атмосфера холодной войны была еще более отвратительна для тех кто видел в соперничающих блоках лишь разные формы буржуазного империализма.

Подобно другим течениям старого коммунистического движения, коммунизм рабочих советов был «переоткрыт» радикалами 60-ых и 70-ых гг. Не привлекая внимание ленинистских групп, это течение всё же значительным образом повлияло на взгляды либертарных левых после 1968-го. Но даже здесь распространение его происходило посредством других групп и мыслителей – ситуационистов, группой «Социализм или варварство», тенденцией Джонсона-Форест, всеми теми кто ранее порвал с ленинизмом и вступил в контакт с оставшимися коммунистами советов в 50-ые. В некоторых случаях родственные связи играли свою роль: Ноама Чомски, к примеру, познакомил с радикальной политикой дядя из Нью-Йорка – коммунист рабочих советов.

Во многих случаях, подобная либертарная интерпретация принимала форму «консилизма» («советизма»), т.е. идеологии прославлявшей прямую демократию советов, в тоже самое время сводя борьбу за бесклассовое общество к проекту рабочего самоуправления на производстве (можно вспомнить, к примеру, многочисленные дебаты в британском журнале Солидарность в 70-ых). В ответ на это, новое поколение ультралевых мыслителей возражало что «Социализм-это не способ управления капиталом, каким бы «демократичным» оно ни было, но полное его уничтожение».

Конечно, есть много за что критиковать и самих коммунистов рабочих советов, и некоторая полемика имеет место в той степени в которой их взгляды востребованы на сегодняшний день. Одним из непреднамеренных результатов их усилий по защите независимости рабочего класса, как от капитала так и от самозваных его спасителей, было застрявшее в прошлом восприятие его. Этот пробел оставил многих их современных последователей неподготовленными ко встречи с новыми реалиями рабочего класса, к примеру, с расовыми и гендерными вопросами. Хотя конечно, и другие левые страдают от подобных недостатков.

В тоже же время их упор на самоорганизацию рабочих как центра классовой политики, по-прежнему актуален. Советы революционных рабочих продолжали появляться в напряженные моменты классовых конфликтов на протяжении последних семидесяти лет: от Венгрии до Чили, от Польши до Ирана. Недавний пример был всего четыре года назад во время восстания в Курдистане в 1991 г. и , ясно, что он не будет последним.

Revolutionary Traditions – Council Communism

Дополнительная литература:

Жиль Дове и Франсуа Мартен (1974) Закат и возрождение коммунистического движения. Black and Red, Detroit.

Агрессивные попытки переосмысления левой коммунистической традиции. В процессе, коммунизм рабочих советов критикуют за рассмотрение капитализма менее в качестве социальных отношений и больше как систему управления.

Gabriella Bonacchi (1976) ‘The Council Communists between the New Deal and Fascism’, Telos 30, Winter.

A sometimes difficult but nevertheless comprehensive account of the council communists’ debates over crisis theory, the nature of restructuring, and state capitalism during the thirties.

Serge Bricanier (1978) Pannekoek and the Workers’ Councils. Telos Press, St. Louis.

A wide-ranging collection of (often condensed) pieces from Pannekoek’s pen, wrapped in an almost hagiographical chronicle of his life.

John Gerber (1989) Anton Pannekoek and the Socialism of Workers’ Self-Emancipation, 1873-1960. Kluwer Academic Publishers, Dordrecht.

This biography is a critical yet not unsympathetic account of Pannekoek’s politics, tracing the path from his prominent role in pre-1914 social democracy and the Zimmerwald movement to his activities as a left and council communist.

Russell Jacoby (1981) Dialectic of Defeat – Contours of Western Marxism. Cambridge University Press, Cambridge.

Amongst other things, this book emphasises the links developed in the crucial years from 1917 and 1923 between left communist practice and some distinctly ‘western’ brands of marxist theory .

Douglas Kellner (ed) (1977) Karl Korsch: Revolutionary Theory. University of Texas Press, Austin.

This anthology opens with a long and thoughtful overview of Korsch’s work. A number of Korsch’s contributions to Living Marxism – on the Spanish Civil War, on fascism, and on marxist theory – are also reprinted here.

Paul Mattick (1978) Anti-Bolshevik Communism. Merlin Press, London.

A collection of twelve essays written between the thirties and sixties. Apart from discussions of Korsch and R