О событиях декабря 2010 года еще будут говорить довольно долго. Да и сами события еще не закончились, чтобы сделать окончательные выводы. Однако многое ясно уже сейчас.

Последствия кризиса
Когда в США и Европе начался кризис, российские власти всеми силами пытались уверить народ, что нас кризис не коснется. Потом, когда выяснилось, что кризис все-таки коснулся, стали уверять, что скоро он закончится. Посыпались обещания о новом экономическом росте, внедрении инноваций и нанотехнологий, и вообще о том, что жить стало лучше, веселее и каждый получит новенький iPhone к 2020-му году. Но, несмотря на заверения правительства, кризис еще как нас коснулся. По-другому и не могло быть в современной мировой экономической системе. Но в разных странах последствия кризиса оказываются совершенно разными. Если в Европе происходят массовые забастовки, беспорядки и молодежные протесты, то у нас ничего этого не произошло. Российский пролетариат пока еще слишком задавлен и атомизирован, и действия малочисленных протестных групп находят среди людей либо скептическое порицание «Вы ничего не добьетесь, всегда так было», либо молчаливую боязливую поддержку «Вы конечно молодцы, но протестуйте как-нибудь без меня». Все, кто смотрели на видео европейских протестов, не верили, что такое возможно у нас. Правда, после Междуреченска и Химок, показалось, что все начнет меняться.

Реакционная ситуация
В свое время Ленин сформулировал три признака революционной ситуации:
1)верхи не могут управлять по-старому
2)низы не хотят жить по старому
3)повышение активности масс
Попробуем разобрать это по пунктам:
1)После 90-х годов и на фоне постоянных парламентских разборок в соседней Украине, нулевые в России были временем компромисса в верхах. Отдельные олигархи конечно пытались нарушить этот компромисс, но опыт Ходорковского быстро приструнил всех недовольных. Для властьимущих стало ясно – с государством легче договариваться, чем пытаться менять правила игры. В кризис же все поменялось, и разборки внутри правящих классов начались снова. Можно вспомнить наезд на Чичваркина или закрытие Черкизовского рынка. Так же можно почитать заявления Путина и Медведева, которые постоянно противоречат друг другу, чтобы понять, что правящий тандем не так уж един. И наконец, отставка Лужкова – губернатора не какого-нибудь дальнего региона, а столицы, после которой можно с уверенностью говорить о расколе в правящем классе.
2) Здесь так же в нулевые мы имели полную пассивность масс, люди хотя и не были довольны правящей верхушке, но менять что-то боялись. Протестовать решалось только малое меньшинство, и большинство жителей смотрело на протесты с неодобрением. В 2009-10м все поменялось. Сначала Пикалево, а потом Междуреченск – стали примерами пролетарских выступлений. Стоит также отметить большую поддержку химкинской акции и приморских партизан. Стало ясно, что недовольство в низах резко возросло. Хотя протестовать еще мало кто решался, но по-старому жить низы уже не хотят.
3)Если с первыми двумя пунктами более менее ясно, то возрастание активности масс так и не наступило. Если в Греции, Англии, Франции недовольство вылилось в массовые протесты и забастовки, то в России у правящих классов появился шанс перевести недовольство в безопасное русло. Чтобы не было активности «слева», надо вызвать активность «справа» – надо натравить народ друг на друга. Здесь и появляется на сцене национализм. (1)

Такой разный и такой одинаковый национализм
Северный Кавказ в нынешней России – самый депрессивный регион, с постоянной безработицей, социальными проблемами, мелкими террактами и вялотекущей гражданской войной. Чтобы как-то сбавить недовольство, российской элите приходится давать доступ к благам для выходцев из Северного Кавказа. Появляется довольно большой слой мелкой и средней буржуазии из кавказцев, которые пытаются всеми силами пробиться наверх. Причем в условиях ксенофобии со стороны местного населения узкоэтническая идентичность заменяется общекавказской. Стоит заметить так же, что Кавказ в основном сельский регион, и выходцы оттуда менее разобщены и атомизированны, чем население крупных городов. Из этих факторов складывается как ответная агрессивность, так и способность встать друг за друга, о которой любят вопить, и которой завидуют националисты российские. Разумеется, не все кавказцы стремятся занять места в правящей верхушке, и не все являются националистами. Но именно те, кто имеет бизнес, или является ментом и чиновником, а так же их дети – молодежь, учащаяся в основном на юридических и экономических факультетах, и создают сейчас облик кавказского националиста. И к сожалению (во многом, с подачи российских наци), этот образ ассоциируется не просто с кавказским мажором, но и с любым кавказцем.
Не будет секретом, что российский национализм с 90-х годов является самой заметной политической силой. В 90-е рассадником националистической идеологии были мелкие тороговцы или люмпенская молодежь, «дети с окраин». Сейчас же это в основном представители офисного планктона, всяческие менеджеры, мелкие чиновники, менты, и их дети, в основном из студенческой среды. Они боятся потерять свое тепленькое местечко, и поэтому ненавидят тех, кто может его отнять, отсюда и исходит ненависть к кавказцам. И российское общество настолько пропиталось национализмом за последние 20 лет, что наци пользуются поддержкой всех слоев населения, в том числе и пролетарских. Слова типа «чурки» и «хачи» употребляются уже не как ругательные, а как обыденные. В то же время, хотя основную ненависть у наци вызывают их потенциальные конкуренты с Кавказа, эта ненависть находит выход в постоянных избиениях обычных дворников и строителей, на тепленькие местечки не претендующих. Что в общем-то понятно – связей у них нет, и отвечать за их избиение не придется, и даже убийц будут искать с большой неохотой. Наконец, хотя российские наци конца нулевых пытаются откреститься от образа пьяного отморозка-бонхеда, постоянно подчеркивают свою образованность и экономическую состоятельность, в душе у них все та же иррациональная ненависть, пусть и под более благовидным соусом.
Национальные противоречия были накалены в течении последних 20-ти лет, и рано или поздно события подобные Манежской площади должны были произойти.

ОМОН – чемпион
Первое ,что вспоминается после 11 декабря – это то же место, только в 2002-м году. Тогда после беспорядков было принято антиэкстремисткое законодательство. Сейчас на подходе закон о полиции, расширяющий и без того большие полномочия стражей грабительского порядка. Сейчас, конечно, посыплются обвинения в конспирологии, но можно обойтись и без нее. Дело в том, что интересы националистов давно совпадают с интересами государства (2). Даже без закулисных интриг многие действия одних выгодны другим.
Националисты вовсе не заинтересованы в «национальной революции» и во взятии власти -ведь придется как-то в жизнь воплощать свои лозунги, при этом не развалив и без того гнилую экономику. Задача сложная, и приход любой из наци-партий к власти за несколько лет вызовет ненависть к ней и ко всему национализму, что им не нужно. Гораздо легче обвинять власть в «антирусской» политике, натравливать народы друг на друга, и получать за это от государства плюшки. Чем сильнее будут накалены межнациональные страсти, тем больше выгоды срубят националист всех наций. И тем больше шансов превратить Москву и другие крупные города в разделенные на национальные регионы гетто, где будут драться не «район на район», а нация на нацию.
Для власти же национальный бунт тоже вполне выгоден. Считать, что ОМОНу было сложно разогнать толпу на Манежке – наивно. И не такие толпы разгоняли. ОМОНу это было просто не нужно. Гораздо лучше дать побуянить, выпустить пар, а дальше наблюдать за тем как русские наци режут приезжих, а кавказские наци режут русских. Здесь и появляется государство, которое должно остановить «войну всех против всех», и для этого ему нужно побольше полномочий. То, что эти полномочия, потом будут использованы против всех недовольных, не столь важно. Главное сейчас перенаправить недовольство одних жителей на других, а затем выступить в роли миротворца. Чтобы легче было удерживать власть в государстве, нужен внутренний враг. Когда таких врагов много, удерживать власть еще легче – ведь каждому найдется, против кого воевать.

Все идет по плану?
Первое, что хочется сделать после всего вышесказанного – это опустить руки и перестать что либо делать вообще. Межэтнические противоречия накаляются еще сильнее, государство получает новые полномочия, проталкивает антисоциальные и репрессивные реформы, а протестных активистов ловят менты и избивают или убивают в подворотнях. Но тем не менее, убежать от проблем не получится – они рано или поздно заглянут в гости – в виде ментовского беспредела, платной медицины или 60-часовой рабочей недели. Так или иначе, но всем здравомыслящим людям придется изменять мир, в котором мы живем. И учитывая ситуацию, занятие это будет долгим и кропотливым, и даст плоды не так скоро, как хотелось бы. Становится понятно, что акции, рассчитанные на медиа-эффект уже не принесут плодов – от нацистских выступлений медиа-эффект более сильный. Попытки прогнутся под общие предрассудки, как это делают «русские против фашизма» – это игра на чужом поле, которая заранее обречена на провал. Сейчас наша задача – развивать нашу теорию, искать среди людей наиболее восприимчивых к нашим идеям. медленно но уверенно расти количеством и качеством. Наша дальнейшая задача – вытеснять из общества этническое самосознание, заменять его классовым. Надо наращивать критическую массу сторонников классовой борьбы и социальной революции. Только когда люди станут считать себя не «русскими» или «дагестанцами», а пролетариями, возможна будет массовая агитация среди людей. Только проделав этот долгий путь, когда национальная ненависть сменится классовой, возможной станет победа социальной революции. Да, нам будет сложнее, чем революционерам в Европе, но цель стоит того. Только в мире, где люди сами смогут управлять своей жизнью и изменять мир под свои настоящие потребности, без государств и капиталистов, без частной собственности и рыночной конкуренции, уйдут национальные предрассудки. Поэтому как никогда, сейчас остается актуальным лозунг «Нет национальной войне – да войне классовой!».

(1)Подобная ситуация уже была в Киргизии, когда после народных волнений была спровоцирована национальная резня в Оше, чтобы не допустить усиления социальных требований.
(2)Речь здесь конечно идет об интересах националистических движений и национализма в целом. Рядового националиста государство имеет по полной и совсем не устраивает, что выражается в популярности лозунга «ACAB», впрочем, этот лозунг не приводится в исполнение – ментов не избивают, в отличие от дворников. О событиях декабря 2010 года еще будут говорить довольно долго. Да и сами события еще не закончились, чтобы сделать окончательные выводы. Однако многое ясно уже сейчас.

А.П. Гаврошенко