А.А. Богданов

Мы публикуем ниже работу крупнейшего теоретика исторического материализма Александра Богданова “Вопросы социализма”, впервые изданную в 1918г.

О значении идейного наследия Богданова для современного революционного движения можно написать большую статью. Когда-нибудь мы ее обязательно напишем. Здесь же ограничимся несколькими замечаниями.

Сила Богданова как теоретика исторического материализма состояла в том, что он последовательно продумал мысль, высказывавшуюся до него Марксом и Михайловским, мысль, что социализм означает преодоление общественного разделения труда, а уничтожение общественного разделения труда становится возможным только при появлении производительных сил, позволяющих работнику из придатка машины стать организатором всего производственного процесса. В эпоху Богданова, в начале 20 века, такие производительные силы если и существовали, то в самом зачаточном состоянии, и то, что Богданов пишет в “Вопросах социализма” о “саморегулирующихся машинах”, является не столько описанием техники начала 20 века, сколько предвосхищением автоматизированных производственных систем начала 21 века.

Богданов отличался в высшей степени рациональным складом ума и никогда не был склонен принимать второй месяц беременности за девятый. В отличие от всех других революционных социалистов начала 20 века – как марксистов, так и анархистов и народников, он понимал, что условия для победоносной социалистической революции еще не созрели, что производительные силы, позволяющие уничтожить разделение труда, находятся еще в самом зачаточном состоянии. Это трезвое понимание ставило его в практический тупик. Он не мог ни уйти в реформизм, цену которому знал, ни, закрыв глаза на свой научный анализ, броситься в Октябрьскую революцию, которая, как он понимал, не могла кончиться победой социализма. Выход из этой неразрешимой дилеммы он увидел в уходе в чисто теоретическую работу и в культурничество по линии Пролеткульта.

Этот выход, однако, был куда большей трагической односторонностью, чем великие и исторически необходимые иллюзии борцов Октябрьской революции. Культурничество Богданова было и причиной, и результатом его деформированного понимания проблемы незрелости промышленного пролетариата для осуществления социализма. С объективно-материалистического объяснения этой незрелости самим характером индустриального производства он постоянно сбивался на идеалистическую концепцию “культурной несамостоятельности” промышленных рабочих, их идеологической зависимости от буржуазных методов мышления, не вдаваясь в поиск объективных причин подобной идеологической зависимости. Отсюда следовал вывод, что культурную несамостоятельность пролетариата можно преодолеть путем работы по развитию собственной пролетарской культуры (речь шла, ясное дело, не только и не столько об искусстве, но прежде всего о методах мышления и действия).

Богданов был великим мыслителем и он был революционером. Но он не был великим революционером. В трагическом разрыве познания и действия, характеризующем всю классовую цивилизацию, он представлял обреченное на бездействие правильное познание, тогда как его бывший товарищ Ленин воплощал действие, ведущее к результатам, противоположным желаемым.

Наиболее спорной в “Вопросах социализма” является главка “Государство-коммуна”, представляющая собой критику ленинского “Государства и революции” справа. Главка эта, при всем при том, заслуживает изучения, поскольку указывает на реальные проблемы, которые возникнут после революции и установления власти общих собраний.

Чтобы понять эту главку, следует помнить, что Богданов был убежденным сторонником рабочего социализма, считавшего, что именно промышленный пролетариат, при всей его сегодняшней культурной зависимости от буржуазии, является единственным социалистическим классом. Подход к крестьянству как к классу, по природе своей чуждому социалистических целей, было у Богданова куда более жестким, чем даже у Ленина или Троцкого. Непонимание русского общинного крестьянства характеризовало всех русских марксистов, но у Богданова это непонимание имело особенно заостренный характер. Поскольку русская революция была и могла быть только рабоче-крестьянской революцией, уже одно непонимание социально-революционного характера борьбы общинного крестьянства обрекало богдановский рабочий социализм на политическое бессилие.

Богдановская критика ленинской (и кропоткинской!) идеи о необходимости равной “зарплаты” за разные виды труда указывает на реальное противоречие в ленинской мысли, и в этом, если вдуматься, сила и полезность критики Богданова. Действительно, равная зарплата для министра и токаря, для шахтера и секретарши, работающих с совершенно разными затратами трудовой энергии, ведет к тем противоречиям и нелепостям, на которые указывает Богданов. Из этих противоречий и нелепостей есть два выхода. Либо, как предлагал Богданов, считавший Великую русскую революцию не социалистической, а буржуазной революцией, а потому и отстаивавший для нее методы, оптимальные с точки зрения прогресса капитализма, нужно отказаться от революционного эгалитаризима и признать, что сохранение общественного разделения труда означает неизбежность разной зарплаты за разный труд. Именно так поступят большевики уже в ленинский (и куда больше – в сталинский) период.

Либо – и это единственный социально-революционный ответ – нужно признать, что социализм и общественное разделение труда – две вещи несовместные, что при социализме не будет профессиональных министров и профессиональных токарей, шахтеров и секретарш, и на смену всем профессиональным и классовым категориям придет универсальный работник и творец бесклассового общества.

Понятно при этом, что уничтожение разделения труда невозможно осуществить на следующий день после принятия декрета об этом. Столь же понятно, что движение к этой цели следует начинать сразу после установления власти общих собраний. И введение равной “оплаты” за разный труд есть рычаг движения в таком направлении. Неверное в формально-логическом смысле, введение равной “зарплаты” (в кавычки берем потому, что это, строго экономически, уже не зарплата) за разный труд, равной оплаты токаря и “министра” (ну, или делегата от общих собраний, спеца и красного командира) необходимо в смысле историческом. Оно порождено противоречием между необходимостью уничтожить разделение труда и невозможностью уничтожить это разделение труда сразу, оно будет порождать множество противоречий, но именно противоречия ведут социальную революцию вперед.

Коммунистическая революция есть переплетение технологической революции, радикальной реорганизации производственного базиса, унаследованного от капитализма, и революции социальной, осуществляемого взявшими власть работниками преобразования всех сторон общественной жизни. Поскольку техника не движется сама собой, а приводится в движение людьми, ведущей, активной стороной коммунистического переустройства мира будет именно революция социальная, которая, однако же, сможет победить, лишь осуществив революцию технологическую. Как видим, даже в своих ошибках Богданов указывает на реальные противоречия, противоречия, которые не смог решить он сам, но которые – благодаря его ошибкам – можем решить мы, решить в теории, пока коммунистическая революция не разрешила их на практике.

Больше чем кто-либо из мыслителей историко-материалистической традиции Богданов был врагом авторитарного мышления, мышления, аргументирующего священными текстами от авторитетов. Его идеи – не священный текст, требующий заучивания и комментирования, а толчок к самостоятельной работе мысли.

Поэтому, товарищи марксисты и товарищи анархисты, читайте Богданова!

КОЛЛЕКТИВИСТИЧЕСКИЙ СТРОЙ

1. Техника при коллективизме

2. Рабочая сила

3. Сотрудничество

4. Распределение

ЗАВТРА ЛИ?

ПРОГРАММА КУЛЬТУРЫ

ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КАПИТАЛИЗМ

ГОСУДАРСТВО-КОММУНА

ИДЕАЛ И ПУТЬ

ПИСЬМО ЛУНАЧАРСКОМУ 19 НОЯБРЯ (2 ДЕКАБРЯ) 1917 г.

РАБОЧАЯ КООПЕРАЦИЯ И СОЦИАЛИЗМ

скачать архив (Fb2, 167 кб)