Зачем анархисты делают это

(0 голосов)

Герберт Маридзе.
ЗАЧЕМ АНАРХИСТЫ ДЕЛАЮТ ЭТО

Как ещё можно понять доктрину анархизма, если не из действий анархистов? Какой ещё нужен критерий зрелости нашего движения кроме наших акций? Тщательно готовившиеся или спонтанные, удачные и провальные. Иногда, как это было во время восстания в Греции, весь мир со страхом или надеждой говорит о них. Иногда сами участники событий не находят что вспомнить о проведённой вылазке. Глядя на то, какая ложь транслируется о нас через «большие СМИ», на то, как мелко плавают даже наши доброжелатели, даже те, кто ненавидит наших врагов, я чувствую, что и мои товарищи (и я сам) не всегда понимают причин и последствий наших действий и слов. Может пора снова – в который уж раз – поднять тему наших средств, в которых, как говорят, заключена и цель?

ЗАЧЕМ АНАРХИСТЫ УБИРАЮТ СНЕГ

Наше первое упражнение связано со знаменитыми матвиенками, убиравшими в январе снег на улицах Питера. Напомню иногородним, что в конце декабря прошлого года толщина внезапно выпавших осадков превысила 100 сантиметров. Было поставлено сразу несколько метеорологических рекордов. На фоне стихийного бедствия не было заметно даже существования соответствующих коммунальных служб, не говоря уже об их работе. Мегаполис встал в грандиозной пробке. Передвижение по городу стало актом гражданского мужества. Выезд из двора на машине – коллективным физкультурным перформансом. Из магазинов исчезли лопаты. Старожилы вспомнили Блокаду…

В столь трудной обстановке власти города сохранили работоспособность и, как теперь говорят в таких обстоятельствах, «сдержанный оптимизм». Вышестоящие распекали нижестоящих, выносились предупреждения, предъявлялись ультиматумы, назначались и переносились сроки окончательного решения. Глава одного из ответственных комитетов даже назвал количество тысяч единиц уборочной техники, вышедшей на улицы в эти дни. Всё остальное было делом арифметики. Протяжённость питерских дорог была поделена на эти невиданные тысячи и ошеломлённые горожане узнали, что условный трактор должен бы встречаться примерно каждые полтора километра. Такой результат чрезвычайно воодушевлял, как и столь же явная ложь про резервные армии дворников, ожидавших только сигнала и лопат…

Охуевая, как и прочие насельники мегаполиса, от блокадных уличных пейзажей, анархисты решили действовать. В один прекрасный день 15 человек в масках губернатора лопатами убирали снег в одном из знаковых городских мест. Абсурдность идеи о том, что Матвиенко настолько проникнется нуждами горожан, что, спасаясь от позора, пойдёт мести улицы, придала акции невероятный драйв. Полтора десятка градоначальниц с лопатами на Невском – это было по-гоголевски сильно и весело. Натюрморт с выглядывающей из сугроба Валентиной Ивановной вызвал прилив энтузиазма у блогеров.

Акция собрала некоторые отклики в оппозиционной прессе либерального толка, причём отклики позитивные. Однако эта подозрительная благосклонность не сигнализирует ли, что, критикуя конкретную власть за неспособность вести городское хозяйство, анархисты нечувствительно для себя выступили за другую власть – более рациональную, менее коррумпированную, готовую поступиться личными интересами для блага общества, более эффективную? В данном случае – нет. Листовки и интервью участников достаточно красноречивы. Но не возникает ли подобный вопрос всякий раз, когда мы от прекрасных и вполне разумных, но абстрактных резонов в пользу уничтожения государства переходим к конкретным случаям властной некомпетентности или произвола? Противоречие, или диалектика?

В нашем сознании система власти всегда мимикрирует под образ наиболее нам близкий и как бы «понятный». Уж чем она только не прикидывалась. И проекцией небесной иерархии с божьим помазанником во главе, и отлаженным механизмом, производящим, разумеется, общественное благо, даже огромным организмом, в котором для самой мельчайшей клеточке отведено своё место. Сегодня государство всё больше притворяется мощнейшим суперкомпьютером, направляющим операционные и другие ресурсы на одновременное исполнение множества программ, необходимых нам – «пользователям». Они даже называются «национальными программами». Теперь становится понятным загадочное смысловое ударение, которое нынешний премьер сделал в ответ на вопрос о роде занятий: «услуги населению».

Отчасти изменения в образе власти отражают реальные изменения в функционировании аппарата подавления. В чём-то нынешнее государство и впрямь противоположно, скажем, советскому. 60-80 лет назад государство предпочитало использовать террор для уборки снега и на одном этапе могли встретиться опоздавший на 15 минут дворник и его бывший начальник, принявший этого «вредителя» на работу. Теперь, наоборот, власть уборкой снега терроризирует население: очистка улиц всё больше напоминает войсковую операцию с перекрытием целых городских районов, массовой эвакуацией машин и прочими полицейскими прелестями. Столкнувшись с неспособностью купленных на бумаге уборочных машин справиться с реальными снегопадами наши назначенные депутаты спешно готовят закон, позволяющий им экспроприировать технику у предприятий – ситуация немыслимая в сталинском СССР. Но она показывает не только относительную слабость режима, но и симптомы смены парадигмы управления.

Анархисты принципиально выступают против любой власти, но борются всегда против конкретной. Разницу между властью «призывающей» и властью «обещающей» ещё только предстоит осмыслить. Но, возвращаясь к нашему примеру, почему способность губернатора, скажем, Москвы преодолеть последствия снегопада не делает его более популярным в наших глазах?

С тех пор, как перевели Флюссера, мы, слава Б-гу, знаем, что задачей любого, и в том числе – государственного, аппарата является полное исполнение заложенных в него программ. И если современное государство предполагает возможность ядерной войны или мировой экологической катастрофы, оно непременно станет их причиной – уж будьте уверены. Но что будет, если стереть из памяти машины вредоносное и опасное ПО, а освободившиеся ресурсы отправить на ту же уборку снега? Неустранимое препятствие здесь состоит в том, весь гигантский сложно-иерархически организованный массив программ, включающий насильственную урбанизацию, сверхэксплуатацию, создание и физическое истребление «элит», войны, этнические чистки, массовые убийства и организацию голода запускается всего одной метапрограммой, отвечающей за самосохранение аппарата. Есть ощутимая разница между геноцидом и реформой ЖКХ, но она ощущается людьми, а не объединяющими их машинами. Системы власти создаются людьми, но подчиняются только лишь своей собственной машинной логике, в которой человеческие жизни есть лишь расходный материал, обеспечивающий исправное функционирование.

Всё так! Все невинные жертвы напрасны. Невероятное самопожертвование безвестных строителей империй не имело никакой другой цели кроме нашего скучного ада, где нет ни коммунизма, ни фашизма, ни русской идеи, ни прав человека, ни плана, ни рынка, ни бани с пауками, но есть самопрограммируемый аппарат, изменить который невозможно, т.к. реформа тоже является одной из программ. Что ещё можно сделать с этой машиной? Мы должны уничтожить её хотя бы из чувства самосохранения.

Но ведь они же существуют – всевозможные программы повышения рождаемости, обеспечения жильём, борьбы с коррупцией. Некоторые из них были вполне успешны, другие – изначально неудачны. (Вторые особенно интересны. Глядя на их помпезный запуск, неминуемый и бесславный провал и забвение (кто вспоминает сейчас план мистического «удвоения ВВП»?), глядя на невероятный цинизм наших господ, на явную избыточность вранья, невозможно не задаться вопросом, почему все эти закономерные фиаско не вызывают системный кризис власти? Сегодня неудачи правительства не скрываются и не замалчиваются. Наоборот, г-жа Матвиенко решительно выходит на заснеженные улицы. Телевидение показывает её решительную поступь, нахмуренное чело, грозные речи. Назначенные ответственными за бардак прячут улыбки авгуров и записываются на элитные курсы вязки носков. Система, как будто в насмешку, выворачивает перед всем миром своё гнилое нутро и… ничего не происходит). Так насколько оправданны и революционны действия анархистов, которые, по видимости, только выполняют функции государства там, где оно неэффективно? Куда мы придём с лопатами в руках? Сегодня мы чистим снег и кормим бездомных, а завтра ринемся исправлять демографическую ситуацию и разносить старушкам пенсию?

Не стоит мерить воздействие наших акций количеством листовок и кубометрами убранного снега. Освободительный импульс снегоуборочной акции, – сам я не участвовал в ней только потому, что поздно узнал о ней, – трудно понять, не осознавая, что нами управляют не только средствами террора. Грандиозным успехом государства было превращение народов, ещё в 20-30 годы прошлого века потрясавших основы системы власти, в беспомощное, пролетаризированное электоральное быдло, не имеющее ни самосознания, ни собственности, ни ответственности за свою жизнь. Ведь для некоторых людей сегодня освободительной практикой является знание о своих правах. Из этой позиции снегоуборочной акции не хватало только одного – продолжения. Но продолжение должно было – и оно ещё возможно – последовать не от анархистов, но от самих горожан. Когда-нибудь, возможно даже сегодня, они договорятся между собой и сами решат проблему снега во дворе, затем возьмут в свои руки управление своим домом, дадут пинка участковому, прекратят крышевание мелких предпринимателей в своём районе. Затем, не в силах уже остановиться, захватят свои предприятия и наладят их работу так, как сочтут нужным, объединившись все вместе, отобьются от ОМОНа… Они удивятся, когда им скажут, что это и есть анархия, а это будет именно она. Ведь анархия – это не только гармоничное общество свободных личностей, Но и тотальная ответственность за свой дом, свои поступки, свою жизнь.

Герберт Маридзе